Вы ходили на выборы президента ?

Вы хотели, чтобы выборы были честными ?

Что лично вы сделали, чтобы выборы были честными ?

Я ходил на выборы, я хотел, чтобы выборы были честными. Что я еще сделал, чтобы выборы были честными ?
... Да, собственно, ничего больше и не сделал.

Почему ?
Да мало что ли причин ? Их можно придумать много, да вы наверное и сами сможете назвать с пяток.

Но вот моя подруга Алена, в отличие от меня, не просто пошла на выборы - она стала наблюдателем.
И не просто стала наблюдателем, а рассказала в своем ЖЖ о том, как все проходило на ее участке.

Наблюдателем она была как раз на одном из участков того самого города, в котором было открыто число Чурова.
По результатам всех зафиксированных нарушений она написала заявление в прокуратуру Ворошиловского р-на г. Ростова на Дону.

Чтайте, судьбу этого заявления в журнале Алены
http://alyonka-si.livejournal.com/63475.html

p.s. если вы хотите сделать нашу страну лучше, то перепостите хотябы ее запись у себя. 

Прочитал на днях перевод статьи Киосаки  в журнале Сергея Спирина 
http://fintraining.livejournal.com/292149.html
И решил восстановить цепь событий раскручивания мирового кризиса. Вот что у меня получилось.

Истоки кризиса:
В Америке благоденствие: избыток ликвидности, Федеральная резервная система США  (ФРС) устанавливает низкие процентные ставки, деньги становятся дешевыми, и американские банки считают, что не воспользоваться этой ситуацией просто грех и начинают выдавать ипотечные кредиты кому попало. Но понимая, что такие кредиты лучше на балансе не иметь, перепродают их ипотечным агенствам Фани Мей и Фреди Мак. 

Фани Мей - Историческая справка

В 1938 году, Франклин Рузвельт создает федеральную национальную ипотечную организацию Federal National Mortgage Association хорошо известную всем под другим названием - Фани Мей (Fannie Mae). Цель, ради которой создана Фани Мей, это развитие ипотеки путем организация вторичного рынка ипотечных займов. Изначально это была государственная компания, позже ее приватизировали, но даже после приватизации государство продолжало(и продолжает) спонсировать Фани Мей.  Позже появились другие аналогичные ипотечные агентства, такие как Freddie Mac и Federal Home Loan Banks. Фани Мей занималась скупкой у банков ипотечных займов.  Под залог этих займов Фани Мей выпускала облигации, которые изначально имели очень высокий рейтинг надежности. Эти облигации продавались на фондовом рынке и пользовались большим спросом у крупных банков, и Центробанков различных государств.  К примеру, на январь 2008 года 21% от золотовалютного резерва России было сосредоточено в бумагах ипотечных агентств Fannie Mae, Freddie Mac и Federal Home Loan Banks. Деньги, полученные от продажи ипотечных облигаций, через ипотечные агентства возвращались к банкам, которые финансировали новые ипотечные кредиты.

 Дефицит Американского бюджета.

Америка начинает тратить больше, чем способна заработать, товары текут в Америку, в то время как деньги из нее утекают. Перетекают деньги в развивающиеся экономики. Но свободные деньги развивающимся экономикам требуется во что-то вкладывать, и желательно, чтобы это были надежные активы. Надежным активом является Америка (или ее ипотечные облигации). Развивающиеся экономики начинают кредитовать Америку.

 Начало ипотечного кризиса в США

Спрос на ипотечные облигации рос, быстрее, чем количество надежных заемщиков ипотеки. Ипотечным агентствам приходится снижать требования к качеству заемщиков. Кроме того, на рубеже 20 века, ФРС устанавливает низкие процентные ставки. Банкам становится очень выгодно давать ипотечные кредиты всем подряд, без разбора и перепродавать этот “мусор” ипотечным агентствам. Доля “хороших” займов обеспечивающих ипотечные облигации постоянно снижается, эта тенденция становится заметным уже в 2006 году. Но международные масштабы эпидемия приняла в 2007 году, когда New Century Financial Corporation, крупнейшая ипотечная компания США, занимающаяся кредитованием ненадежных заемщиков, ушла с Нью-йоркской фондовой биржи. Летом кризис затронул инвестиционные фонды крупнейших финансовых компаний, вложившие средства в ипотечные облигации: Bear Stearns, Goldman Sachs, BNP Paribas. И к середине 2008 года Фани Мей и Фреди Мак уже не могут погасить выпущенные облигации. Крупные финансовые институты испытывают кризис ликвидности, иными словами денег ни у кого нет, и никто никому в долг не дает.  

 В это время в России.

Россия - остров стабильности, зарплаты манагеров, и не только манагеров, а выпускников вузов, которые фактически ничего не умеют делать начинают превышать все мыслимые пределы. Народ начинает кочевать из одной фирмы в другую, где платят побольше, одно за другим проходят IPO. Компания N арендует автобус для, того чтобы возить сотрудников в офис. Но постепенно начинает падать нефть, Путин посылает “доктора” в Мечел, разгорается вооруженный конфликт между Грузией и Северной Осетией. В условиях кризиса ликвидности эти события запускают бегство иностранного капитал из России. Начинается падение российского рынка акций.  Крупные российские компании, средние и мелкие банки к этому времени привыкли к низким процентным ставкам на кредиты, которые можно было свободно взять в Европе и Америке. Американские банки, ранее с удовольствием кредитовавшие российские компании, перестают выдавать новые кредиты на рефинансирование старых. Хуже того падение курсовой стоимости крупных российских компаний приводит в действие Маржин-Коллы (margin calls) принудительную продажу банками заложенных под кредиты акций. Никто никому не верит, российская экономика входит в штопор. Компания N больше не арендует автобус для своих сотрудников.

 Восстановление после первой волны, ситуация в Америке 2009 год.

Американское правительство национализирует стоящие на пороге банкротства финансовые организации, в условиях огромного внешнего долга и дефицита бюджета запускает печатный станок и начинает накачивать экономику необеспеченной ликвидностью. Это временно заливает пожар финансового кризиса, банки начинают выдавать кредиты, деловая деятельность оживает, но одновременно запускается маховик инфляции. Безработица продолжает оставаться на высоком уровне. Цены на недвижимость упали в результате того, что на рынок хлынула недвижимость, которую банки отобрали у неплательщиков. Цены на продукты питания растут, в то время как зарплата американцев в среднем не увеличивается.

Ситуация в России 2009 год.

Российское правительство начало тратить золотовалютные запасы, накопленные в тучные годы, наполнило ликвидностью экономику. Коммерческие предприятия начали борьбу с издержками, началось увольнение “офисного планктона”, начался рост безработицы. Остановился рост зарплат. Промышленные предприятия заработали, фондовый рынок начал восстанавливаться. Уволенные сотрудники стали терять свои квартиры, взятые в ипотеку. Ипотечные займы стали дорогими. Началось падение в цене недвижимости. Банки поголовно предлагают депозиты, обещая двухзначные проценты.

2010 год.

Пожар кризиса временно залит, но не потушен. Америка продолжает тратить больше, чем зарабатывает, американский долг растет. Дефицит бюджета все сильнее раскручивает инфляцию, печатный станок работает. Инфляция ложится тяжелым бременем на налогоплательщика, коммерческие компании сокращают издержки. Инвесторы ищут активы, которые смогут защитить от раскручивающейся инфляции. Золото бьет ценовые рекорды и вырастает за год на 20%, серебро вырастает на 70% за год. Недвижимость продолжает падать в цене. Из-за падения стоимости недвижимости людям, взявшим ипотеку выгоднее отдать свой дом банку, чем выплачивать кредит. В результате долги, которые ранее были “хорошими”, начинают "протухать". Коллекторские агентства не успевают обзванивать должников. Задолженности перед банками вырастают до 18 месяцев и более. Это приобретает массовый характер. Тенденция такова, что очень скоро американцы просто перестанут платить банкам по долгам, объявляя поголовно себя банкротами.  В России снова начинаются вереницы IPO.

 2011

Компания N начала арендовать автобус для своих сотрудников.

Продолжение следует…

 

Литература

http://ru.wikipedia.org/wiki/FNMA

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AD%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%BC%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9_%D0%BA%D1%80%D0%B8%D0%B7%D0%B8%D1%81_%D0%B2_%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8_(2008)

http://lenta.ru/story/ipoteka/

http://www.rb.ru/inform/115737.html

 

 Рекомендую ознакомиться с новым расследованием Алексея Навального про распил денег в Транснефти.
http://navalny.livejournal.com/526563.html
И его интервью Slon.ru
http://slon.ru/articles/494431/

Эксперт в области инвестирования Сергей Спирин проводит в декабре вебинар "Формирование Инвестиционного Портфеля". Программа веб-семинара включает темы практически неосвещенные в российской инвестиционной литературе. Вебиран состоит из вводной бесплатной части и платной части. Организатор мероприятия Учебный центр БКС. Семинар оказалься настолько интересен потенциальным слушателям, что на данный момент уже зарегистрировалось более 400 участников, в то время  как технические возможности БКС позволяют огранизовать доступ только для 150 человек одновременно, в связи с чем было принято решение провести бесплатную часть вебинара дважды.  Повтороно веб-семинар будет проходить 3 декабря. Информацию о том как на него можно зарегистрироваться можно найти здесь http://www.bcs.ru/school/seminars/?id=87
Всем рекомендую. Я сам записался как на бесплатную так и на платную части. Платная часть стоит 6000 рубле и будет проходить в течении 4 дней, а точнее вечеров по 1,5 часа за раз с 13 по 16 декабря. Записаться можно здесь: http://www.bcs.ru/school/seminars/?id=86
А более подробную информацию о вебинаре можно прочесть в блоге самого автора - Сергея Спирина  http://fintraining.livejournal.com/279823.html

Приглашаю всех на вебинар Сергея Спирина.
подробности ниже


Originally posted by fintraining at Как заработать на фондовом рынке. Грааль

Пятый канал, Беляков Антон Владимирович – депутат госдумы РФ, партия «Справедливая Россия» и заказная передача от Ники Стрижак.
Страна должна знать своих "героев"
читаем в журнале SONO <здесь>

 

Двум любимым городам Ростову-на-Дону и Санкт-Петербургу посвящается.

Недавно смотрел в блоге у Олега Тинькова опус Ксюши Собчак "Чисто питерская хня"  http://olegtinkov.livejournal.com/111207.html
Вспомнил как сам, приехав в 2004 году из Ростова-на-Дону в Питер, офигел от того, что некоторые слова в Питере отличаются от Ростовских.

Вот что Википедия говорит о различиях в Питерской и Московской речи: 

“Различия в речи москвичей и петербуржцев — это совокупность исторически сложившихся определённых систематически наблюдаемых орфоэпических, лексических и интонационных расхождений речи жителей двух столичных городов России — Москвы и Санкт-Петербурга. Оба варианта являются в русском языке нормативными, они понятны подавляющему большинству носителей русского языка вне зависимости от местонахождения и проживания, но отличаются в немногих частностях. Не все языковеды считают корректным называть совокупности особенностей речи жителей Москвы и Санкт-Петербурга говорами. Они отмечают, что для такого однозначного выделения всё же не настолько много оснований, разница с общерусской языковой нормой в настоящее время у них невелика[1] и во многом ситуативна.”

 В общем, я решил составить Ростовско-Питерский словарь, и дать небольшие комментарии. Жители других городов могут дать свою интерпретацию, если она отличается от Ростовской или Питерской.


Бордюр  и  Поребрик
Ну это просто, вся Россия знает, что в Питере нет бордюров, а есть только поребрики.
Кстати слово "поребрик" также не знают программы Word и Lingvo(по крайне мере те, которыми я пользовался).

Подъезд и Парадная
Когда мы приехали с женой, водитель, который нас вез, сказал, что подъедет к первой парадной. Жена долго пыталась разглядеть в окно, где же эта самая парадная, пока я не объяснил что: "вон тот ободранный подъезд и есть наша парадная".

Шаурма - Шаверма
Это классика жанра.

Курица и Кура
Ну тут без комментариев.

Гречка и Греча
До сих пор не могу привыкнуть.

Сход-Развал  и  Развал-Схождение
В Питере машины диагностируют на Развал-Схождение.

Пончик  и  Пышка
В Ростове пончиком называют присыпанный сахарной пудрой жареный "тор", В Питере это пышка. Зато питерский пончик имеет внутри начинку из джема. Но если это не джем, а творог, то это изделие мои питерские друзья называют по другому: кто ватрушкой, кто сочником, а кто и хачапури :)

Кулек и Пакет(или Мешок, Мешочек)
В Ростове целлофановый пакет называют кульком, в Питере то же самое имеет название Пакет, Мешок или Мешочек. Называть целлофановый пакет в Питере (и Москве) кулечком не рекомендуется, могут не понять, ибо кулечек это свернутая бумажка, в которую насыпают семечки. В Ростове Мешок как правило имеет большой объем и в нем хранят картошку, муку, сахар, цемент и т.п.

Хлеб и Хлеб Булка.
В Ростове все, что делается из муки, печется в печи и не имеет начинки, называется хлебобулочные изделия или просто хлеб. Раньше именно так называли хлебные магазины или хлебные отделы. В Питере хлебный магазин называется не иначе как "ХЛЕБ БУЛКА". Причем ХЛЕБ это только хлеб в виде кирпича. А БУЛКА только из сдобного теста, в Ростове это обычно называют батоном. Если Вы из Ростова, не пытайтесь купить "Булочку хлеба" - Вам или дадут два предмета(буханку хлеба и батон, со мной и моими друзьями из Ростова такое случалось) или вообще не поймут, что Вы хотите.
Если в питерском магазите Вы скажите, что хотите купить кулечек и булочку хеба, продавщица на долго зависнет(если конечно она сама не из Ростова :).

Баллон  и Банка
В Питере в баллонах хранится только газ. Здесь не бывает 3-х литровых стеклянных баллонов, в том смысле, в котором они есть в Ростове. В Петере есть только 3-х литровые банки.

Проездной и Карточка
Абонементный билет для проезда в транспорте. Слово Проездной для питерцев очень смешное, почему не знаю :)  Так например, при игре в переводного дурака в Ростове козырная карта это Проездной. Поскольку в Питере Проездных нет, то и показать проездной в переводного дурака не прокатит, но если Вы все же попытаетесь это сделать, Питерцы буду долго смеяться :)

Занос и Вынос
В Ростове заднюю часть автобуса и трамвая заносит а в Питере выносит.

Эстакада и Виадук
Я и раньше слышал это загадочное слово Виадук, но только в Питере я понял, что это Эстакада.

Маршрутка и Тешка
Это маршрутное такси. Маршрутка потому что маршрутное, Тешка потому что такси.

Гостинка и Студия
Не совсем корректное сравнение, но то, что в Ростове называют гостинкой, в Питере называется или студией или однокомнатной квартирой. А то, что в Питере называют гостинкой, является огромным магазином в центре города "Гостиный двор"

НА и В
В Питере пиво продают В розлив, а эскалатор находится В ремонте. В Ростове пиво продают НА розлив, а эскалаторов почти нет.

Жменька и Горсть
Слова жменька в Питере не знают и тоже считают очень смешным :)

И еще пара слов о Питерском и Ростовском акцентах. Ростовчане как и большинство южан специфическим образом произносят букву Г. А Питерский акцент появляется, когда Питерцы не проговаривают первую гласную букву, но только если она безударная и если стоит сразу после одной или двух согласных. Это происходит так быстро, что они этого не замечают.  Например коренной Питерец:
пкупает клбасу 
зпускает прграмму
и змеряет рзмер комнаты

Ну вот кажется все :) если кто еще вспомнит ЧПХ и ЧРХ пишите :)

 

Начало         Предыдущая часть

Стадия первая: охотник-собиратель

Давайте рассмотрим, как эти четыре фактора (земля, рабочая сила, капитал, и знание) теряли значение в истории человечества. На очень длительных промежутках времени экономические историки разделяют человеческую историю на четыре стадии: стадия охотника-собирателя, сельскохозяйственная, индустриальная, и постиндустриальная. Эта четырехэтапная парадигма – конечно, грубое упрощение. В современной Бразилии, например, значительное количество населения участвует в каждой из этих четырех категорий. Даже в наиболее передовых странах мира, последние три стадии все еще жизненно важны для человека.

Тем не менее, больше 99% нашего времени на земле, люди существовали исключительно как охотники-собиратели. Эта интенсивно-земельная деятельность поддерживала всего лишь приблизительно одного жителя на квадратную милю. Через некоторое время, кочевые охотники-собиратели быстро исчерпывают съедобную флору и фауну в данном месте, в связи с чем постоянно находятся в движении. Охотники-собиратели сохраняют только минимальное физическое имущество и воздерживаются от того чтобы иметь постоянное жилье [44].

С точки зрения четырех экономических факторов охотники-собиратели наиболее зависят от земли и рабочей силы, производительность обоих факторов остается постоянной. Невозможно увеличить число животных или ягод, которые имеются на территории, доступной для племени. Рабочая сила также ограничена, небольшое увеличение производительности возможно при усовершенствовании методов собирательства и охоты. В то же время увеличение количества рабочей силы (число охотников и собирателей) на данном участке земли может временно увеличить производительность земли (которая может быть измерена в ягодах и быках), после чего она быстро упадет, как только ресурс растительности и живности на данной территории будет исчерпан.

Общества охотников-собирателей не нуждаются в капитале. Выражаясь экономическими терминами, такие общества являются экономически ущербными, так как они зависят от наименее производительного из четырех факторов – земли – а производительность их рабочих сил улучшается медленно, если вообще улучшается. Наконец, запас знания в обществе охотника-собирателя практически не пополняется. Так как улучшения в «технологии охотника-собирателя» вносились на промежутках времени в тысячи лет, вычисление темпов роста становится бессмысленным.

Стадия вторая: фермер

Приблизительно 12 000 лет назад, люди начали осваивать Плодородный Полумесяц и заниматься фермерством. Сельское хозяйство является значительно более продуктивным видом деятельности, чем охота и сбор. Эти общества имеют более высокую плотность населения: несколько сотен жителей на квадратную милю. Когда занимающиеся сельским хозяйством сообщества вошли в контакт с охотниками-собирателями, у последних был маленький шанс выжить, по четырем причинам. Во-первых, это просто плотность населения – охотники собиратели с плотностью населения в один человек на квадратную милю не могли соперничать с военной точки зрения с фермерскими обществами, имеющими более высокую плотность населения. Во-вторых, занимающиеся сельским хозяйством общества развили относительно небольшую, элитарную группу солдат, которые специализировались на уничтожении кочевых соседей. Еще меньшая элита правителей планировала и координировала эти усилия. (Специализация в различных социальных ролях стала возможной, благодаря сельскому хозяйству. Достаточно хорошо развитые общества, стали известны как «цивилизации».) В-третьих, непосредственная близость людей и одомашненных животных в сельскохозяйственных сообществах давала возможность развиваться патогенным микроорганизмам, таким как оспа и корь. В то время как агрономы развили невосприимчивость к этим болезням, те же микроорганизмы оказались смертельными для соседей охотников-собирателей. Оспа убила гораздо больше ацтеков, чем оружие Фернандо Кортеса, и в семнадцатом столетии этот болезнетворный микроорганизм, возможно, убил целых двадцать миллионов коренных американцев в Северной Америке прежде, чем произошел реальный контакт с белыми людьми [45].

Наконец, и самое главное, право собственности было порождено именно обществами, занимающимися сельским хозяйством. Установление дискретной собственности обширных участков дикой среды обитания является практически невозможным для охотников-собирателей. В то время многие, если не все, ранние фермерские хозяйства принадлежали общине. Обнаруживается, что вскоре после того, как появляются первые исторические записи, фермеры начали индивидуально владеть и управлять участками земли. Такие фермы стали намного более эффективными, чем их общинные конкуренты, и общества, которые одобрили права собственности быстро, оказались в огромном преимуществе не только по отношению к их соседям охотникам-собирателям, но также и по отношению к сельским хозяйствам, управляемым общиной.

Нобелевский лауреат, экономист Дугласс Норт, который назвал сельскохозяйственную трансформацию «первой экономической революцией» (второй была Промышленная революция), утверждает что:

Первая экономическая революция не была революцией, потому что она сместила главную деятельность человека из охоты и сбора в стабильное сельское хозяйство. Но это была революция, потому что переход создал побудительное изменения человечества в его фундаментальных пропорциях. Это побудительное изменение появилось благодаря различиям прав собственности этих двух систем. Когда существует общественное право собственности на ресурсы, то нет и мотивации для обучения и развития технологий [46].

Главное экономическая проблема сельского хозяйства та же самая, что и при охоте и собирательстве – это земля, самый критический фактор. Если население растет, например, на 10%, то фермеры начинают возделывать больше земли, чтобы поддержать то же самое потребление пищи на человека. Эти предельные сельхозугодья не будут иметь того же самого качества, как уже существующие сельхозугодья, и, следовательно, будут менее производительными. Фермеры должны будут, таким образом, возделывать больше чем 10% дополнительных земельных угодий, чтобы накормить увеличенное население. Это не означает, что прогресс сельскохозяйственной производительности невозможен – передовая ирригация и удобрение почвы, севооборот, и использование плуга резко увеличили урожаи на акр. Но многие столетия отделяли эти новшества друг от друга. Историки отмечают увеличение урожайности сельскохозяйственных угодий в четыре раза в промежутке между 1000-м и 1500-м годами н.э. Таким образом, средний ежегодный темп роста урожайности составляет всего 0.28% за весь период. Увеличение населения, произошедшее за этот период, стимулировало возделывание неплодородных земель. С другой стороны, рост населения ограничивался продуктами питания, которые были получены со всех возделываемых земель. Таким образом, за эти пять сотен лет уровень жизни сельскохозяйственных обществ оставался относительно неизменным.

Да, изменения в сельскохозяйственной экономике приблизительно 12 000 лет назад привели к значительному увеличению мирового населения. И, да, скромные последующие усовершенствования сельскохозяйственных технологий привели к дальнейшему увеличению численности населения. Однако эти усовершенствования не давали длительного эффекта повышения жизненного уровня. Уже в середине восемнадцатого столетия голод был регулярным явлением в Европе; в девятнадцатом веке, Великий Голод унес жизни более чем миллиона ирландских граждан.

Некоторые «научные достижения» были сделаны в средневековую эру, но это были единичные случаи. Восемнадцатое столетие «продвинутых фермеров Англии», которые постоянно стремились применить последние достижения агротехники, было все еще далеко.

Именно таким было удручающее состояние дел, так реалистично описанных Мальтусом: мир, где прирост населения разбивается о холодное усовершенствование сельскохозяйственных технологий [47]. Классические Мальтусовские «предупредительные препятствия» – голод, эпидемии и войны – обеспечивали баланс между продуктами питания и их потребностью.

Стадия три: индустриализация

Примерно к 1500 году скромные усовершенствования сельскохозяйственных методов, совместно с первыми признаками прав собственности, рынками капитала, и технологиями транспортировки, позволили значительному числу рабочих уезжать из сельскохозяйственных регионов в города и участвовать в производстве. Как в северной, так и в южной Европе, началось производство текстиля. В Италии квалифицированные ткачи превращали шелк и другие экзотические ткани в предметы роскоши. Англия отправляла сырую шерсть в Бургундию (соответствует, современным территориям Голландии, Бельгии, и северной Франции), где высококвалифицированные ремесленники пряли и ткали из нее прекрасную ткань. Судостроение и производство станков также постепенно развивались. И хотя китайцы долго экспортировали текстиль и фарфор, эти отрасли промышленности не были достаточно большими, чтобы позволить существенному проценту китайского населения отойти от сельского хозяйства, как это произошло в Европе.

Производство не требует большие площади земли; его ограничивающие факторы – рабочая сила и капитал. Хотя закон убывающей эффективности иногда применим к рабочей силе, рабочая сила все же не так, как земля, чувствительна к увеличению ее масштаба: производительность рабочих, как правило, не очень зависит от того, сколько рабочих нанято. В современную эру трудовая производительность может фактически увеличиться с ростом численности рабочих на предприятии. Увеличивающаяся плотность рабочих и рабочих мест облегчает коммуникацию между производителями – в качестве примера можно привести автомобильные заводы Детройта и полупроводниковые фабрики Силиконовой Долины.

Но что еще лучше, производство является капиталоемким. Поскольку старые заводы становятся устаревшими, новые должны быть построены с привлечением больших инвестиций. Увеличение плотности населения порождает более эффективные рынки капитала; с ростом финансирование производственных мощностей становится прогрессивно легче. Наконец, в индустриальном обществе, знание становится всеми признанной дорогой к благополучию. Знания индустриального общества быстро развиваются, распространяются и поднимают всеобщую продуктивность.

В некоторый момент в девятнадцатом веке в Европе и в США возник «заколдованный круг». Прогресс в технологии повышает производительность, что, в свою очередь, увеличивает благосостояние, которое тогда порождает все же больше капитала в качестве топлива для новых технологических достижений. Поскольку индустриальные экономические системы с каждым разом все в большей степени использовали «производственный» капитал и фактор знания, рост стал самоподдерживающимся и безостановочным.

«Постройте и они придут»

Быстрый экономический рост индустриальных обществ зачаровывал все поколения экономистов. Конечно, они объясняли, что ключом к экономическому развитию была индустриализация сама по себе. Простая постройка фабрик с современной инфраструктурой, а также обучение рабочих, должно автоматически привести к хваленому «экономическому взлету» [48]. Увы, как это ни печально, современная история советской индустриализации и гигантских проектов инфраструктуры третьего мира, разработанных с иностранной помощью, продемонстрировала, что для процветания требуется нечто большее, чем фабрики, дамбы, и железные дороги. (В Главе 9 мы исследуем провал описанной выше индустриализации в Османской империи восемнадцатого столетия.)

Нация достигает индустриальной стадии развития не просто в результате самой индустриализации, но благодаря наличию основополагающих институтов права собственности, научных исследований и рынков капитала. Как только нация достигает этой стадии, она ломает цепи бедности. Экономический рост должен быть закодирован в саму культуру. Даже когда экономики таких наций подвергаются серьезным физическим разрушениям, как это произошло в годы Второй мировой войны, они быстро восстанавливаются и достигают еще большего процветания, чем раньше.

Что намного хуже, чем война, так это коррозия прав собственности. Дважды в двадцатом веке восточная Германия восстанавливалась в течение нескольких десятилетий после физического разрушения, нанесенного мировыми войнами. Но требуется целое поколение, чтобы оправится от эпохи коммунизма.

Стадия четыре: постиндустриальное общество

Очертание еще одной стадии экономического развития общества постепенно начало проявляться в конце двадцатого века – стадия постиндустриального общества. В постиндустриальном обществе производство уступает место сфере услуг. Постиндустриальная экономика требует даже меньшего количества рабочей силы и земли чем ее индустриальный предшественник. В то же самое время это новое общество требует, по крайней мере, такого же большого количества капитала, как строй индустриальной системы, ее аппетиты к новым знаниям, главным образом в форме новых технологий, велики. Там, где сорок лет назад телефонной компании требовалась армия операторов, теперь можно обойтись гораздо меньшим количеством технического персонала, обслуживая абонентов с применением дорогих спутников, сотовых сетей и оптоволоконных линий. Так как рынки капитала и базовые знания являются «самыми масштабируемыми» из четырех факторов производства, капитало- и наукоемкие постиндустриальные общества должны показать самый высокий экономический рост.

Западный мир пришел к этой благоприятной экономической среде не сразу. Потребовалась большая часть второго тысячелетия, чтобы избавится от притязаний прав собственности феодализмом, отбросить интеллектуальную удавку церкви, преодолеть нехватку рынков капитала и исправить ситуацию с отсутствием эффективного транспорта и коммуникации. И только после решения этих четырех задач граждане новых индустриальных и постиндустриальных обществ смогли насладиться плодами своих трудов.

Литература

1. "Conversations, The Long View; Covering 50 Years of War, Looking for Peace and Honoring Law," New York Times, 16 Dec. 2001.

2. Angus Maddison, The World Economy: A Millennial Perspective (Paris: OECD, 2001), 30, 264.

3. Ibid., 172, 231.

4. Douglass C. North, Structure and Change in Economic History (New York: W. W. Norton, 1981), 14.

5. Phyllis Deane, The First Industrial Revolution, 2d ed. (Cambridge: Cambridge University Press, 1979), 207.

6. Deane, 12–13.

7. T. S. Ashton, The Industrial Revolution, 1760–1830 (Oxford: Oxford University Press, 1967), 5.

8. E. L. Jones, Growth Recurring (Ann Arbor, Michigan: University of Michigan Press, 1988), 29–31.

9. Ashton, 42.

10. Angus Maddison, Explaining the Economic Performance of Nations (Cheltenham, England: Edward Elgar Publishing, 1995), 433.

11. Ibid., 438–39.

12. Ibid.

13. Maddison, The World Economy: A Millennial Perspective, 18.

14. E. L. Jones, Growth Recurring, 73–86, 149–67.

15. J. A. Goldstone, "Efflorescences and Economic Growth in World History," Working Paper, 2002.

16. E. L. Jones, The European Miracle (Cambridge: Cambridge University Press, 1987), 49.

17. Maddison, The World Economy: A Millennial Perspective, 264.

18. Adam Smith, An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Nations (Chicago: University of Chicago Press, 1976), II: 436.

19. Eli F. Heckscher, Mercantilism, 2d ed. (New York: Macmillan, 1954), 140.

20. Barbara Tuchman, A Distant Mirror (New York: Alfred A. Knopf, 1978), 5–6.

21. Ibid., 19–20.

22. Ibid., 5–6, 9.

23. William Manchester, A World Lit Only by Fire (Boston: Back Bay Books, 1992), 6.

24. Paul Johnson, The Birth of the Modern (New York: HarperCollins, 1991), 865.

25. Manchester, 53.

26. Tuchman, 25.

27. Ibid., xix.

28. Matthew 22:21.

29. Manchester, 35.

30. Tuchman, 26.

31. Ibid., 26–28.

32. Ibid., 287, 339.

33. Manchester, 203–4.

34. E. William Monter, Calvin’s Geneva (New York: John Wiley & Sons, 1967), 17, 83, 101, 152, 155.

35. Sidney Homer and Richard Sylla, A History of Interest Rates (New Brunswick, New Jersey: Rutgers University Press, 1996), 29–30.

36. Both quoted in Tuchman, 37.

37. Homer and Sylla, 69–72.

38. Laurence B. Packard, The Commercial Revolution (New York: Henry Holt & Co., 1927), 2–3.

39. Hechscher, 45.

40. Paul Johnson, 169.

41. Douglass C. North and Robert P. Thomas, The Rise of the Western World (Cambridge: Cambridge University Press, 1981), 102–119.

42. Robert Woodward, Maestro: Greenspan’s Fed and the Economic Boom (New York: Simon and Schuster, 2000), 126.

43. Paul M. Romer, "Increasing Returns and Long-Run Growth," Journal of Political Economy 94 (Oct., 1986): 1002–1013.

44. Diamond, 45.

45. Charles C. Mann, "1491," Atlantic Monthly (Mar. 2002): 41–53.

46. Douglass C. North and Robert P. Thomas, "The First Economic Revolution," Economic History Review 30 (May 1977): 240–41.

47. Thomas Malthus, An Essay on the Principle of Population as it Affects the Future Improvement of Society, with Remarks on the Speculations of Mr. Godwin, M. Condorcet, and Other Writers (London: Printed for J. Johnson, 1798), from http://www.ac.wwu.edu/~stephan/malthus/malthus.0.html.

48. Walt W. Rostow, The Stages of Economic Growth (Cambridge: Cambridge University Press, 1961).

Copyright © 2004, William J. Bernstein. All rights reserved.

 

Начало         Предыдущая часть

Земля, рабочая сила, капитал

До 1500 года, развитие благосостояния среднестатистического человека находилось в состоянии застоя. Корни этого застоя теперь очевидны. Прежде всего, не было никакого стимула создавать богатство, так как существовала опасность быть ограбленным феодальной аристократией, государством, церковью, или обычными разбойниками. Во-вторых, никто в Европе не мог думать творчески или использовать научный подход, так как оригинальные мысли часто обрекали самого мыслителя на муки, смерть и забвение в земном и небесном мирах. В-третьих, даже при наличии креативной идеи, способной генерировать благосостояние, не имелось доступного капитала для ее реализации. Наконец, даже имея такие изобретения, произведенные в большом количестве, изобретатели не имели возможности их рекламировать и недорого транспортировать в отдаленные населенные пункты потребителям.

Традиционно, экономисты выделяют три «фактора» богатства: земля, рабочая сила, и капитал. Экономисты полагают, что понимание природы функционирования каждого в отдельности и в совокупности этих классических «факторов» ведет к историческим корням глобального процветания. Чтобы построить ферму, фабрику, или спутниковую сеть, необходимы все три фактора. Богатый человек от банкрота отличается тем, насколько эффективно он использует каждый из трех факторов.
Если вы – предприниматель, важно не то, насколько эффективно вы используете плодородные земли, персонал, и ссудный капитал, а то, насколько производительным является «предельный (маржинальный, критический)» участок земли, предельный заемный капитал, и предельная рабочая сила. Термин «предельный» относится к земле, рабочей силе, или капиталу, доступному для вас в данный момент. Совершенно неэффективно заниматься сельским хозяйством в аграрном регионе, но на неплодородном участке земли. Или строить текстильную фабрику в области с квалифицированными трудовыми кадрами, которые уже наняты на другие производства. Или планировать новостройку, где существующие процентные ставки на имеющиеся кредиты низки, но процентные ставки по новым кредитам увеличились.

Из трех классических факторов, предельные земли – это те доступные для вас в данный момент земли, которые являются наименее плодородными. Так как в любой момент времени, самая плодородная земля уже находится под культивированием, то только земля более низкого качества будет легкодоступна для покупки и развития. Новые фермы практически никогда не являются столь же производительными как уже существующие. Поэтому увеличение инвестиций в сельское хозяйство является проигрышной игрой. Закон убывающей эффективности можно применить к сельскому хозяйству с удвоенной силой.
В свою очередь, предельная рабочая сила имеет тенденцию сохранять свою производительность лучше, чем земля. Пока существует тренируемая рабочая сила, последующие инвестиции в большее количество фабрик должны быть столь же эффективными, какими были первоначальные инвестиции.

Наем увеличивающегося количества рабочих выгоден с точки зрения экономии, за счет роста производства; с точки зрения затрат на одного рабочего дешевле обучать сто человек, чем десять. Далее, предельная рабочая сила подчиняется «кривой обучения (кривой обучаемости)». Поскольку творческие рабочие и их ученики разрабатывают лучшие процедуры обучения и работы, они становятся более эффективными. Таким образом, предельная рабочая сила часто становится более производительной с каждым последующим наймом. В современной терминологии индустриальные экономические системы, которые являются трудоемкими, являются также «масштабируемыми» (подразумевается, что их размер и производительность могут быть быстро увеличены), в то время как сельскохозяйственные экономические системы таковыми не являются. Индустриальные экономические системы растут легко; сельскохозяйственные экономические системы растут с большим трудом, если вообще растут.
Наконец, капитал, наряду с технологией коммуникаций, лежащей в его основе, становится более производительным с увеличением инвестиций. Когда рынки капитала достигают «критической массы», происходит качественный скачок усовершенствования эффективности [41]. Такой скачок имел место при изобретении телефона, кредитной карты, Интернета и пресловутой операционной системой Windows – каждый такой качественный скачок имел настолько широкое распространение, что все перечисленные изобретения стали предметами первой необходимости.

Сами рынки капитала ведут себя аналогичным образом. Национальные сбережения не приносят никакой пользы, если ими набивают матрацы или хранят под половицами или на депозите в неэффективной банковской системе, как это происходило на ранней стадии индустриализации Франции. Недоверие к банковской системе мешало накоплению больших капиталов эффективными предприятиями. Рынки работают лучше всего, когда все покупатели и продавцы находятся в одном и том же месте в одно и то же время. В такой ситуации оценка товара становится «очень эффективной», т.е. все покупают и продают товар практически по одной и той же цене. Наиболее легко понятный пример этого –спекулянт, продающий билеты. Когда государство устанавливает строгие законы против спекуляции, спекулянты и их клиенты начинают проводить сделки тайно в разных частях города. В результате цены на билеты изменятся в очень широких пределах. Более того, поскольку спекулянты почти всегда владеют лучшей информацией, чем покупатели, то и цены имеют тенденцию быть высокими. Говорят, что такой рынок «неэффективен». Развитые общества выявили, что, когда спекуляции легализуют в определенном месте и времени, цены снижаются и становятся одинаковыми для всех. Причина такого поведения очевидна: продажи билетов в условиях ограниченного пространства и времени максимизирует поток информации между продавцами и покупателями и устраняет естественные преимущества спекулянтов. Святая Чаша Грааля эффективности рынка должна разместить всех покупателей и продавцов какого-либо товара в одно и то же время в одном и том же месте, и это место называется eBay.

Финансовые рынки работают аналогично. Когда большие количества покупателей и продавцов капитала собираются в одном месте, например в торговом зале Нью-Йоркской фондовой биржи, капитал становится более дешевым и более надежным; производительность капитала увеличивается. Другими словами, финансовая активность увеличивается, процентные ставки падают и стабилизируются. Правительство также играет центральную роль в инвестиционном процессе, поставляя капитал и устраняя неуверенность в стоимости. Однажды президент Клинтон спросил Алана Гринспена в 1993 г.: «Вы хотите сказать, что успех президентской программы и моего переизбрания зависит от Федеральной Резервной системы и кучки гребаных торговцев облигациями?» [42] Да, господин президент, зависела. Убедительная победа на выборах 1996года Билла Клинтона была в немалой степени обязана успеху кредитно-денежной политики Гринспена.

Та же самая ситуация имеет место и с транспортом: более эффективно отправить большее количество товаров в больших судах, чем отправлять маленькие количества в маленьких судах. Аналогично обстоит дело и с коммуникациями – службой сообщений и телеграфом, когда передавать большой трафик сообщений более дешево, чем маленький; такие фирмы имеют высокую степень масштабируемости. Самой высокопроизводительной и масштабируемой сферой деятельности является создание программного обеспечение. Как только вы понесли расходы на его создание, распространение и продажа самого софта выполняется очень просто, особенно если это делается электронным способом. Производительность предельного капитала, поддерживаемого телекоммуникационными технологиями, и извлекающего выгоду из увеличивающегося числа участников, является, таким образом, самой высокой из трех традиционных факторов. Предельная рабочая сила является чуть менее производительной; предельная земля имеет самую маленькую производительность.

Знания: четвертый фактор

Несколько десятилетий назад, стало более очевидным быстрое и продолжительное увеличение благосостояния и производительности Западного мира. В связи с этим экономисты поняли, что классическая модель с тремя факторами, которая попыталась объяснить экономический рост на основе земли, рабочей силы, и фондоотдачи, неудовлетворительно объясняла такое замечательное положение дел. Экономист Пол Ромер предположил, что в некоторый момент научное и технологическое знание само становится важным фактором роста. Он указал, что общество извлекло выгоду из технологических «внешних эффектов» – быстрого принятия всеми изготовителями лучших методов работы и производства лидера промышленности – и что предельная производительность знания растет тем больше, чем больше знаний накоплено, подобно увеличивающейся предельной производительности рынков капитала [43]. В мире Ромера экономический рост ограничен только человеческим воображением, и не существует никакой причины, почему экономический рост должен быть ограничен историческим 2%-ным значением производительности, зафиксированным в промышленно развитых странах мира.
 

Средневековое отсутствие эффективных рынков капитала

Современный деловой человек считает само собой разумеющейся легкую доступность заемных денег – капитала. Сегодня, крупные корпорации могут получить долгосрочные ссуды для целей модернизации и развития бизнеса со стоимостью не более чем 5% годовых на рынке облигаций, надежные малые предприятия платят всего на несколько процентов больше.

Люди давали в заем и заимствовали еще пять тысяч лет назад, раньше, чем появились первые деньги. В течение тысяч лет ссуды зерна и рогатого скота давались под проценты; бушель или теленок, предоставленный зимой, должен был быть возвращен в двукратном размере после сбора урожая. Такая практика все еще распространена в неразвитых обществах.

История античных кредитных рынков очень богатая и имеет глубокие корни. Самые ранние исторические записи, найденные в районе «Плодородного полумесяца» – Шумер, Вавилон, Ассирия – имеют отношение к сделкам займа. Известные Законы Хаммурапи являются первым исчерпывающим набором законов, касающихся коммерческих сделок. Приведем несколько примеров. В Шумере в период от 3000 до н.э. до 1900 до н.э., обычная процентная ставка для ссуды ячменя составляла 33%, тогда как норма для ссуды серебра составляла 20%. Различие между этими двумя нормами отражало тот факт, что ссуды ячменя имели большие риски, чем серебряные ссуды, так как серебро не могло быть съедено или испорчено; кроме того, не бывает «неурожая» на серебро [35].

Столь высокие процентные ставки препятствовали развитию долгосрочных проектов. При ставке в 20%, необходимо отдать сумму вдвое большую, чем размер займа менее чем через четыре года. При столь тяжелом долговом бремени ни один рациональный бизнесмен или корпорация не будет связываться с крупными проектами, доход от которых появится только через пять, десять лет, как это часто бывает для крупных проектов.

Согласно экономическому историку Ричарду Силла, процентные ставки точно отражают здоровье общества. И действительно, график изменения процентных ставок в течение долгого времени является национальной «кривой температуры». В неспокойные времена повышаются процентные ставки, так как у инвесторов меньше уверенности в общественной безопасности. Исторические данные подтверждают, что все древние цивилизации демонстрировали «U-образное» изменение процентных ставок. Более высокие процентные ставки молодых цивилизаций сменялись боле низкими процентными ставками, характеризующими развитие цивилизаций. Развитые цивилизации демонстрировали низкие процентные ставки. Наконец, распад цивилизации также сопровождался повышением ставок. Например, во время апогея своего развития – первое и второе столетие нашей эры – Римская империя видела процентные ставки с уровнем в 4% годовых. Вышеупомянутая последовательность соответствует значениям ставок, усредненных на большом периоде, с большим количеством колебаний на более коротких временных интервалах. Даже во время расцвета Рима в первом и втором столетиях, процентные ставки кратковременно поднимались до 12% в кризисные периоды.

После Падения Рима (традиционно датируется 476 годом н.э.), процентные ставки Империи взлетели. Немного больше чем два столетия спустя, западная торговля получила еще один удар – Хиджра Мухаммеда (Магомеда) и расцвет арабской империи, которая расположилась на большей части Иберийского полуострова. Приобретая контроль над Гибралтарским проливом, арабы эффективно перекрывают средиземноморскую торговлю.

Исторические записи о процентных ставках просто исчезают во время последнего римского периода, и появляются только почти тысячелетие спустя в Англии. Там процентные ставки, превышающие 40%, были зарегистрированы в двенадцатом столетии, чуть позже в том же столетии в Италии процентные ставки составляли в среднем приблизительно 20%. Первые признаки более стабильного будущего появляются в Голландии, где процентные ставки уже к 1200 году упали до 8%.

Такие высокие процентные ставки являлись следствием отсутствия рынков капитала и действовали как коммерческая и экономическая смирительная рубашка, избавиться от которой Европа не могла в течение многих столетий. Развитие коммерческих отношений было задушено отсутствием рынков капитала точно так же, как религиозная доктрина душила интеллектуальный прогресс. Христианские запреты ростовщичества не способствовали развитию торговли. Происхождение запрета было библейским, и брало истоки в Ветхом Завете: «Если ты даешь в долг деньги любому из моих людей, который обнищал из-за тебя, то ты не должен брать с него проценты». Блаженный Августин считал, что «бизнес есть зло», в то время как Блаженный Иероним полагал, что «человек, который является торговцем, вообще не может быть богоугоден» [36].

В 325 году нашей эры Никейский Собор – первый совет кардиналов – запретил заниматься ростовщичеством духовным лицам. А в 850 году Церковь начала отлучать от церкви светских ростовщиков.

Резкая критика ростовщичества медленно набирала силу. К 1139 году, Второй Латеранский Собор объявил даже заклады (залог движимого имущества; прим. переводчика) ростовщическими. В середине тринадцатого столетия, Фома Аквинский переформулировал взгляды Аристотеля и провозгласил, что вся крупномасштабная коммерческая деятельность неотъемлемо греховна, этот апогей духовного антикапиталистического пыла был превзойден только в эру Ленина и Маркса.

Ростовщичество – одно из древнейших человеческих занятий – столь же трудно поддается законодательному регулированию, как оборот алкоголя и наркотических средств. Даже в разгаре пыла антиростовщичества, ломбарды выстраивались в средневековые улицы. Голландия фактически лицензировала деятельность ростовщиков, которые регулярно поставляли капитал правящим принцам. Иудеи, которые не могли быть отлучены от церкви, свободно занимались ростовщичеством. Только после 1517 года, когда Пятый Латеранский Собор снял запрещение против ростовщичества, инвесторы смогли активно развивать коммерческую деятельность [37].

Средневековое отсутствие эффективного транспорта и коммуникаций

Согласно историку Лоуренсу Паккарду, в течение тысячи лет после падения Римской империи, дороги, построенные во время ее процветания, были лучшими дорогами Европы:

Люди «остались запертыми» в Средневековье; время крестовых походов было не лучшим временем для путешествий. Глубокое невежество в географии, отсутствие информации о местах за пределами непосредственного проживания, создавали множество страхов и суеверий о незнакомцах и неизвестных странах. Реальные опасности, такие как разбойники, пираты, плохие дороги – или вообще отсутствие дорог – сломанные мосты – или отсутствие мостов – были очень серьезным препятствием для развития торговли. Кроме того, каждый феодал собирал дань за проезд по его территории. Эти подати настолько увеличивали стоимость товаров, что зерно не могло быть транспортировано от земель с избыточным урожаем до неурожайных земель. Затраты на транспортировку «съедали» прибыль, или поднимали цену настолько, что голодающие люди уже не могли ее заплатить [38].

Как было отмечено Паккардом, физическая нехватка транспорта была только частью проблемы. По словам экономического историка Хекшера Эли, «самыми большими препятствиями для торговли во времена средневековья были пошлины». В наше время слово «пошлины» вызывает в воображении плату за использование улучшенной дороги или таможенные тарифы. Однако до 1800 пошлины были бесстыдно произвольными и являлись основным источником дохода для многих местных правителей, которые ставили посты для сбора податей в ключевых географических пунктах, таких как судоходные реки и проходы, так, чтобы торговцы не могли их избежать или обойти [39].

Отсутствие дорог в Северной Европе было обоюдоострым мечом. С одной стороны, Скандинавия и большая часть Германии были защищены от постоянного римского притязания. С другой стороны, плохое состояние транспортных коммуникаций душило всю торговлю к северу от Альп, и особенно в Скандинавии. В течение тысячелетия после Падения Рима новости и товары двигались с той же скоростью, что и тяжелые парусные суда: пять недель от Венеции до Константинополя. Для внутреннего использования транспорт был еще более медленным и менее эффективным – требовалось четыре недели, чтобы преодолеть сухопутный маршрут от Венеции до Лондона. Большинство крестьян никогда не покидало город, в котором родились. Только самые крепкие и самые удачливые могли пережить длинные морские путешествия, и только самые богатые имели в наличии лошадей, необходимых для длинных сухопутных поездок. На заре двадцатого века, который принес автомобиль Форд модели «Т», подавляющее большинство американцев жили и умерли в пределах двадцати миль от места своего рождения.

До 1800 г. нехватка адекватного транспорта не просто угрожала торговле, она была смертельно опасна сама по себе. В современном мире, где пища может легко быть отправлена от областей изобилия в регионы нехватки пищи, неурожай редко вызывает массовый голод. Во времена Средневековья, в отличие от наших дней, один город мог быть на грани вымирания, в то время как город в соседней долине процветал. Это было особенно характерно для областей, лишенных рек или морского транспорта. (В двадцатом веке коммунистические режимы, вмешиваясь в нормальный рынок и транспортные механизмы, лучше всех в истории преуспели в распространении массового голода.)

Стоимость, опасности, дискомфорт, и, прежде всего, мучительно медленный темп путешествий до появления паровой тяги поражают воображение привыкшего к комфорту современного человека. Уже в середине девятнадцатого века для континентальных перевозчиков грузов было счастьем добиться скорости в двадцать миль в день. Как правило, требовалось почти шесть недель для транспортировки товаров на 290 миль, от Парижа до Лиона, что соответствует скорости менее десяти миль в день. Для пассажирских дилижансов было удачей преодолеть ту же дистанцию в два раза быстрее.

Расходы на путешествие были внушительными. В 1820 г. плата за проезд от Нью-Йорка до западного Огайо – в то время это была граница цивилизации – составляла 80$, или двухмесячную заработную плату. В Англии шестидесятимильная поездка стоила фунт стерлингов, или среднюю заработную плату за неделю. (Пассажир мог сэкономить почти половину платы за проезд, если был готов ехать снаружи дилижанса.) Только самые богатые могли позволить себе купе.

Основные расходы во время путешествия были связаны со сменой лошадей, которая была необходима при путешествии на большие расстояния. Наконец, высокая плотность лошадей, волов, и мулов в переполненных городах создавала проблемы эстетики и гигиены, к счастью все это уже в прошлом.

Безопасность путешествия в средневековую эпоху требует особого рассмотрения. Разбойники не исчезли с дорог Англии до середины восемнадцатого столетия, но грабежи дилижансов происходили на Континенте с тревожной частотой и в девятнадцатом столетии. Англичане, путешествовавшие по Италии, сообщали, что в 1817 г. пассажиры дилижансов  часто становились жертвами убийств и грабежа. Мелкие кражи были неотъемлемым атрибутом путешествий, а несчастные случаи с дилижансами происходили регулярно. В 1829 г. один путешественник дилижанса, путешествуя между Нью-Йорком и Цинциннати, сделал запись о том, что дилижанс опрокидывался девять раз.

Дискомфорт длительных путешествий в дилижансе и на парусном судне был гнетущим даже для самых выносливых путешественников. Английский живописец Дж. М. В. Турнер так описывал итальянскую поездку, совершенную в 1829 году:

В Фолиньо начался снег. На скользкой дороге тяжелый дилижанс начало болтать из стороны в сторону. Я очень быстро промок до нитки, в Сарр-Валли дилижанс соскользнул в канаву, потребовалось шести волов чтобы его вытащить, мы ждали волов четыре часа, в результате мы прибыли в Марчета с задержкой на 10 часов, полуголодными и замерзшими, мы, наконец, добрались до Болоньи. Но там начались настоящие проблемы. Мы пересекли горный проход Мон-Сенис на санях – затем был привал на снегу в течение трех часов на Мон-Таро, пока чинили дилижанс. В ту же ночь нам пришлось идти пешком, по колено в снегу из-за выпавшего снега [40].

С тех пор, как люди начали вести исторические записи, известно, что до рассвета современной эры люди, товары, и информация двигались не быстрее чем скорость лошади или парусного судна. Использование парового двигателя в морских судах и железнодорожном локомотиве в середине 1800-х и устранение постов, собирающих пошлины за проезд в сильных государствах, обеспечило последний из четырех факторов, необходимых для экономического роста. Развитие железных дорог, строительство пароходов и телеграфа привело к процветанию, которое не снилось самым оптимистичных мечтателям средневековой эпохи.